«Бактерия рака кишечника» живёт во рту. И это нормально

Попросите кого-нибудь назвать бактерию, которая живёт у него во рту, — услышите «стрептококк» или увидите пожатие плечами. Fusobacterium не назовёт почти никто. А между тем, если сегодня вечером соскоблить налёт с одного зуба и положить под микроскоп, вы, скорее всего, увидите именно их: длинные тонкие палочки, заострённые с обоих концов, как веретено. Fusus по-латыни и есть «веретено». Больше в названии ничего нет — и это, пожалуй, самое честное, что об этой группе сказано, потому что всё остальное, что о ней пишут, либо слишком ласково, либо слишком страшно.

Что такое Fusobacteriota

Fusobacteriota — это тип бактерий. Живут без кислорода (в присутствии воздуха им плохо), по форме в большинстве своём веретено, а самые известные человеку члены типа принадлежат к роду Fusobacterium, жителю рта.

Тип — очень широкая ветвь бактериального древа, выше класса, порядка, семейства и рода. Так что это не «один микроб». Это целый сук, а Fusobacterium nucleatum, вид, о котором пишут все газеты, — одна веточка на нём. Держите этот масштаб в голове: почти вся путаница вокруг этого организма — от того, что веточку принимают за сук.

Где она живёт

Прежде всего во рту. Не только на языке и не только на зубах, а по всей постройке: в зубном налёте, в бороздке между десной и зубом, на миндалинах, в глотке. Когда Дьюхёрст с коллегами составляли первую выверенную карту микробиома рта человека для Journal of Bacteriology, они разложили 619 видов бактерий рта по 13 типам и отдельно разобрали 36 043 прочтения одного бактериального гена, по которому бактерии узнают «в лицо», — и Fusobacteria, как тогда писалось имя, была одним из этих тринадцати типов ².

Ниже рта картина меняется. В нижних отделах кишечника здорового человека Fusobacterium nucleatum — редкая гостья ⁹. Она попадается в кишечнике, в плаценте, в крови, в гнойниках — но как путешественница, а не как жилец. Вот это различие — здесь дома, там в гостях — и есть ключ ко всей истории. Запомните его: именно потому, что в здоровом кишечнике её почти нет, её избыток в опухолях и бросился учёным в глаза.

Что она делает для нас

Две вещи, и я хочу быть точным в том, насколько каждая из них доказана.

Она скрепляет сообщество налёта. Зубной налёт — не мазок. Он собирается по очереди: сначала первые поселенцы, последними — те, кто живёт без кислорода, и расстояние между клетками разных видов решает, кто вообще сможет расти ³. Fusobacterium nucleatum сидит в середине этой очереди и цепляется к необычно широкому кругу соседей — её описывают как строителя биологических мостов, которые держат многовидовую плёнку на зубе. Способность эта отчасти объясняется поверхностным белком-«липучкой» Fap2, который перестаёт работать, если рядом есть сахар галактоза ¹¹. Устойчивое, упорядоченное сообщество — это и есть здоровый рот. Уберите связующее звено — и получите не более чистый рот, а другой и менее предсказуемый.

Похоже, она подключает собственный антибиотик десны. В работе, опубликованной в Infection and Immunity, вытяжка из клеточной стенки F. nucleatum за 2–4 часа включала в клетках десны человека выработку бета-дефензина 2 — противомикробного вещества, которое десна делает сама. Вытяжка из Porphyromonas gingivalis, известного возбудителя болезней дёсен, этого не делала. В той же работе бета-дефензин 2 нашли в 14 из 15 образцов здоровой, невоспалённой десны ⁴. Сами авторы прочли это так: обычные жители слизистой помогают ей держать оборону.

Теперь оговорка, вслух, потому что она важнее самой находки: ни то ни другое — не обещание пользы для здоровья. Никто не показал, что чем больше Fusobacterium, тем здоровее рот, и никто не продаёт её как пробиотик — и правильно. Доказательства говорят о более узкой и более интересной вещи: этот организм — часть конструкции и часть переговоров нормального рта, а не захватчик, который пробрался внутрь.

Что она делает против нас

Опасна не сама бактерия, а её место. Тот же организм там, где ему не положено быть, по-настоящему опасен.

Во рту он давно известен как участник пародонтита — воспаления дёсен и тканей вокруг зуба. За пределами рта обзор в Current Opinion in Microbiology перечисляет его связь с осложнениями беременности, воспалительными болезнями кишечника, аппендицитом, болезнями сердца и сосудов, инфекциями дыхательных путей и синдромом Лемьера — инфекцией горла, которая перебирается в яремную вену ¹⁰. У мышей штамм F. nucleatum со сломанным геном fap2 заселял плаценту примерно в 100 раз хуже обычного — подсказка, как она добирается туда, где ей не место ¹¹.

Потом — толстая кишка. В 2012 году две группы опубликовали статьи в одном выпуске Genome Research, независимо и разными методами. Кастелларин с коллегами нашли Fusobacterium в ткани опухолей в избытке, читая РНК, и подтвердили это точным подсчётом ДНК у 99 человек, причём вероятность случайного совпадения там ничтожна ⁵. Костич с коллегами пошли от полных геномов 9 пар «опухоль — здоровая ткань», подтвердили избыток на 95 парах и увидели бактерии внутри опухолей под флуоресцентным микроскопом ⁶. Когда две лаборатории приходят в одну точку с разных сторон, находка обычно настоящая.

Через год появился механизм. Рубинштейн с коллегами показали, что белок-«липучка» FadA у F. nucleatum цепляется к Е-кадгерину — белку-«застёжке», которым клетки кишечника держатся друг за друга, — и включает внутри клетки сигнал «расти», тот самый, что подстёгивает клетки рака толстой кишки. Место сцепки на «застёжке» — участок длиной в 11 аминокислот, и короткий искусственный кусочек белка, копирующий этот участок, снимал весь эффект. В ткани толстой кишки пациентов с полипами и опухолями (аденомами и аденокарциномами) гена fadA было в 10–100 раз больше, чем у здоровых людей ⁷.

А в Science Буллман с коллегами обнаружили, что бактерия не остаётся на месте: она уходила вместе с опухолью в отдалённые метастазы в печени, переживала несколько пересадок человеческих опухолей мышам, а лечение этих мышей антибиотиком метронидазолом снижало и число бактерий, и деление раковых клеток, и рост опухоли в целом ⁸. Вот этот результат искажают чаще всего, поэтому скажу сразу: это были мыши с пересаженными человеческими опухолями. Это повод провести испытание на людях, а не лечение, к которому кому-то стоит прибегать.

Имя — новое и старое

До недавнего времени ранг типа вообще не подчинялся кодексу наименований бактерий, поэтому учебники десятилетиями носили неофициальные имена. Это изменилось: в 2021 году Орен и Гэррити разом опубликовали официальные названия и описания 42 типов прокариот — бактерий и их родни архей ¹. Fusobacteriota — действующее имя. Fusobacteria — старое написание, и оно остаётся синонимом; в таксономии NCBI оба записаны под одной строкой, так что статья с любым из двух слов говорит об одних и тех же организмах.

Чего наука не говорит

Вот где большинство текстов об этом типе сбивается.

В 2024 году команда, писавшая в Nature, собрала 135 полных геномов F. nucleatum: 80 штаммов изо рта людей без рака и 55 штаммов, выращенных из опухолей 51 пациента с раком толстой кишки. Нашли развилку. Подвид animalis, который долго считали одним целым, на самом деле состоит из двух ветвей, и только одна из них хозяйничает в опухолях. Картина повторилась в ткани опухолей 116 пациентов и в ДНК стула 627 пациентов с раком толстой кишки против 619 здоровых ⁹.

Так что «Fusobacterium вызывает рак кишечника» — слишком грубо, чтобы быть правдой. Точная фраза длиннее и скучнее: одна ветвь одного подвида, несущая особые гены для выживания в кишечнике, встречается в опухолях толстой кишки гораздо чаще, вероятно, помогает им расти — и составляет малую долю той Fusobacterium, что живёт во рту у большинства людей.

Анализа «на неё» для обычного человека не существует. Диеты, которая доказанно её сдвигает, — тоже. И нет ни одного доказательства, что если бить по собственному налёту сильнее обычного — сверх щётки, нити и стоматолога, — выйдет что-то, кроме разрушенного сообщества, которое в здоровом рту этот тип помогает держать вместе ³. Вывод — не страх перед бактерией. Вывод в том, что где живёт микроб, может значить не меньше, чем какой это микроб.